Однако незнакомец слушал только себя.

– Мы можем обеспечить вам мир, – сказал он. – Мы его добиваемся.

– Кто это «мы»?

– Я и мои друзья,

– Люди, которые принципиально отказываются от военной службы? Потому что это против их совести?

Плечи калеки раздраженно передернулись:

– Стоит ли так много думать о совести?

– А что нам было делать? Дать им захватить Польшу, не сказав ни единого слова?

– Такие люди, как мы с вами, знают мир, в котором мы живем. – Когда незнакомец наклонялся вперед, кресло тоже понемногу катилось вперед, и он надвигался на Роу, как машина. – Мы знаем, что Польша была одной из самых прогнивших стран в Европе.

– А кто нам дал право ее судить? Кресло заскрипело еще ближе.

– Вот именно. Правительство, которое у нас было и стоит у власти сейчас…

Роу задумчиво сказал:

– Это будет такое же насилие, как и любое другое. От него пострадают невинные. И вас не оправдывает то, что вашей жертвой станет человек… нечестный или что судья – пьяница.

Незнакомец ухватился за эту мысль. Во всем, что он говорил, сквозила невыносимая самоуверенность:

– Вы совершенно не правы. Что вы! Даже убийство можно иногда оправдать. Мы же с вами знаем такие случаи, не так ли?

– Убийство? – Роу медленно, мучительно обдумывал этот вопрос. Он никогда ни в чем не чувствовал такой уверенности, как этот человек. – Говорят, что нельзя творить зло даже ради самой благой цели…

– Ах, какая чушь, – презрительно скривился карлик. – Христианская мораль! Вы человек интеллигентный, вот я вас и спрашиваю: сами вы разве всегда следовали этому правилу?

– Нет, – сказал Роу. – Нет.

– Конечно нет, – воскликнул незнакомец. – Мы же навели о вас справки. Но даже и без этого я мог бы сказать… вы человек интеллигентный… – можно было подумать, что интеллигентность – это пароль, пропуск в высшее общество. – Когда я вас увидел, я с первой минуты понял, что вы не из этих… баранов. – Он сильно вздрогнул, когда с соседней площади раздался орудийный выстрел и задрожал весь дом, а издали, с побережья, снова донеслось гудение самолета.